ilyachalov

ilyachalov 11 минут на прочтение Золотой пост

ЖЖ рекомендует

Армейские байки

На хешмоб ЖЖ #армейскиебайки.

Служил я в девяностых, по призыву, во внутренних войсках. Сейчас служат год, а тогда норма была — два года. У меня по факту вышло еще и больше, из-за Второй чеченской.

В школе у нас были отдельные уроки, посвященные вождению грузового автомобиля и трактора. Руководство школы даже умудрилось сделать нам сдачу на права прямо в школе. Видимо, поэтому меня определили в механики-водители БМП (боевая машина пехоты), хотя я был ботаном-очкариком и технику не любил всей душой, предпочитая возиться с компьютерами.

Сначала нас на несколько месяцев отправили на КМБ (курс молодого бойца). Здесь научили подшивать воротнички, наматывать портянки и совершать отбой за десять секунд. Кроме этого были теоретические занятия по устройству БМП и автомата, заучивание наизусть отрывков из устава. Несколько недель были довольно интенсивные занятия по вождению БМП, прохождению на ней полосы препятствий по пересеченной местности. Очки, кстати, мне разбили довольно быстро, ходил в треснутых.


БМП-1

После присяги нас отправили в разные военные части. Тут нужно немного пояснить, как в армии используется БМП. Есть различные подразделения пехоты, к ним приписываются конкретные БМП. Экипаж БМП состоит из механика-водителя, наводчика и командира. Пехота забирается в БМП через задние дверцы. То есть БМП призвана сделать пехоту более мобильной. Во время боя пехота выпрыгивает из БМП на ходу, а БМП потом служит для пехоты прикрытием. БМП, конечно, в плане вооружения до танка далеко, на ней довольно легкое вооружение, но гораздо мощнее автоматов, естественно. БМП нравится не всем, противники ее использования расшифровывают эту аббревиатуру как «братская могила пехоты», намекая на небольшую толщину брони БМП по сравнению с танком.

На КМБ у нас были «копейки» (так называли БМП-1), а в частях мы получили БМП-2, это были более продвинутые машины. Про БМП-3 мы только слышали, но ни разу нигде не видели.

Попав в часть, я познакомился с дедовщиной. Механикам-водителям БМП приходилось в этом плане еще хуже, чем пехоте. Пока пехота занималась физподготовкой, маршировала на плацу и тому подобное, мы с утра отправлялись в гаражи с БМП, где отцы-командиры предоставляли нас самим себе. Техника стояла законсервированная, заводить ее было нельзя. Это был худший год в моей жизни. Безделье вынуждало дедов измываться над нами еще больше.

Изредка случались учения. Из казарм выносились и разбирались сотни металлических кроватей. Затем мы загружали их в грузовики и выдвигались в поля. Там устанавливались огромные палатки. Одна палатка могла вместить целую роту. В палатке устанавливались те самые металлические кровати из казарм. В те же два яруса.

В армии в меня вбили, что «всё свое ношу с собой» и что из экипировки нельзя ничего терять. До сих пор снятся мне каска, бронежилет, фляжка и ремень. Автомат и магазины с патронами — это вообще святое.


АК-74М

Хозяйке на заметку. Кстати, крышкой ствольной коробки АК-74М очень удобно вскрывать консервы из сухпайка в отсутствие ножа или открывашки.

В то время мой БМП был приписан к взводу АГС. АГС — это «автоматический гранатомет станковый». Как-то случилось приятное — нас отправили на неограниченный срок на территорию стрельбища. Там мы немного отдохнули от армейской жизни, деды остались в части, а командир нас особо не донимал. Было лето.


АГС-17

Стрельбище представляло из себя огромные поля, пересеченные тут и там лесопосадками. Мы расчищали железнодорожные пути, по которым должны были передвигаться артиллерийские мишени. «Руководить» нами и всем процессом оставили некоего молоденького сержанта, у которого, как вскоре выяснилось, мозгов в голове было явно маловато.

Территория стрельбища была завалена гильзами, кусками снарядов и другими подобными сюрпризами. Наш сержант нашел какой-то кусок снаряда и решил смастерить из него сувенир себе на память. Он положил его на рельсу и стал «выправлять» другим металлическим куском. Раздался взрыв и дикий крик. Мы подбежали к месту события. У сержанта взрывом отрезало часть пальцев на одной руке, а мелкие металлические осколки изрешетили грудь. Сам он остался жив, осколки не проникли глубоко и не принесли большого вреда. Однако из ран на груди и руке прямо тоненькими струйками била-пульсировала кровь. Могла случиться серьезная кровопотеря. Его быстро погрузили на грузовик и увезли в санчасть. А нас в наказание отправили обратно в часть.

Еще в армии меня научили тому, что солдат никогда не болеет. Любая болезнь лечится усиленной физподготовкой. Единственный раз, когда я действительно заболел, был вызван эпидемией некоего вируса. Возможно, это была краснуха, но я не уверен. На груди появилась мелкая красная сыпь, температура поднялась до 40 градусов, появилась бледность лица. Нас, несколько десятков человек, сначала поместили в карантин. Через несколько дней температура упала и меня отправили в больницу, где я провел около месяца. На самом деле, был здоров уже через неделю, но затягивал возвращение в часть, так как в больнице было почти то же, что и на гражданке.

После возвращения из больницы мой БМП перевели во взвод СПГ (станковый противотанковый гранатомет). Если АГС бойцы разбирали и транспортировали на себе, то с СПГ так не получится. Это такая здоровенная двухметровая труба на двух колесах, которую можно тащить за ствол (она не слишком тяжелая), либо перевозить на грузовике. На стрельбище командир подразделения обычно, желая удивить новичков, ставил на эту трубу стакан с водой, который при стрельбе оставался на месте без всякого сотрясения. СПГ стреляет за счет реактивного эффекта: раскаленная струя газа выходит из трубы назад, выталкивая снаряд вперед из противоположного конца трубы. Поэтому и нет никакой тряски. Зато есть опасная область в сколько-то метров позади трубы. Для безопасности ставили специального человека, который перед выстрелом сообщал, что сзади никого нет и никого не сожжет выходящей струей газа.


СПГ-9

Для служащих по призыву на два года был положен один месячный отпуск домой. Однако, нашу часть постоянно в этом ограничивали, обещая взамен уменьшить общий срок службы на один месяц для тех, кто не пойдет в отпуск. Это было вызвано обострением обстановки в Чечне, да и вообще власти явно были недовольны результатами Первой чеченской войны и Хасавюртовскими соглашениями 1996 года. Было видно, что войска к чему-то готовят, нас замучили тренировками, связанными с повышенной боевой готовностью, если вы понимаете о чем я (подъем по тревоге, получение оружия и экипировки, выдвижение на плац и подготовка к выдвижению в район боевых действий).

Одна из таких боевых тревог вылилась в действительное выдвижение в Чечню. Это было начало Второй чеченской войны, официально «Контртеррористические операции на территории Северо-Кавказского региона». БМП доставляли к месту событий по железной дороге, нас и экипировку с оружием — на грузовиках.

В Чечне было много разных интересных случаев, можно роман написать. Много рыли окопов и траншей. Как-то в походе у нас за один очень жаркий день насквозь проплесневел целый грузовик с хлебом, его было жалко. Было дело, застрелили на мясо корову какого-то местного крестьянина, он очень переживал и жаловался нашему командиру. Когда похолодало, вырыли землянку, которую отапливали самодельной печкой-буржуйкой, сделанной из металлического бидона. Вот как ниже на картинке, только подставка под нее у нас была из кирпичей, а труба выходила метра на три вверх, за пределы землянки. И топила она, будь здоров, раскалялась до красна, а на фоне черного неба из трубы выходило с шумом пламя, как из ракеты.


Печь-буржуйка из бидона

Была стрельба, были ночные дозоры. Жарили с сахаром и ели какую-то наркотическую траву типа анаши. Доставали у местных бражку.

Наш комбат, кстати, вот это хождение к местным очень не любил, так как боялся, что солдат там захватят боевики. Как-то на вечерней поверке не досчитались двоих, ушедших в село за алкоголем. Батальон стоял полночи, ждал, когда те вернутся. Вернувшимся комбат вручил лопаты и приказал копать яму (батальон в это время стоял и смотрел на всё это). Когда яма была выкопана, он приказал этим двоим ложиться туда, а другие солдаты должны были закапывать их заживо (естественно, не взаправду). Таким образом он хотел показать им, что поход за водкой к местным равносилен самоубийству (как он это объяснял нам позже, ему не хотелось бы держать ответ перед матерями этих солдат, если бы их взяли в заложники).

Нам пришлось прослужить больше двух лет, потому что наша смена должна была пройти как минимум КМБ. У нас не было явного дембельского периода. Уезжал я из Чечни глубокой осенью, было грязно, нас увозил грузовик.

Вернувшись в часть, я узнал, что многие люди живут вообще без тормозов, не имея никаких сдерживающих механизмов. Перед демобилизацией нам выплатили некую положенную по закону денежную сумму за службу по призыву. Так часть только что призванных ребят попыталась отжать у нас эти деньги, пользуясь тем, что нас было около десятка, а их — в несколько раз больше. Отжать не получилось, а получился мордобой.

Домой я добрался без приключений. Но только помню, что в течение нескольких месяцев после дембеля автоматически всё пытался в толпе людей держать строй и идти с соседями в ногу. По утрам вставал в шесть часов и удивлялся, что не нужно отпрашиваться в туалет у командира. А еще и теперь иногда снится мне, что меня снова забирают в армию, по второму разу.

Ошибка

В этом журнале запрещены анонимные комментарии

Картинка по умолчанию

Автор записи увидит Ваш IP адрес